Пятница, 23.10.2020, 00:39
Приветствую Вас Гость | RSS

Сайт МБОУ "Фатневская СОШ"

ВЕРСИЯ ДЛЯ СЛАБОВИДЯЩИХ
Меню сайта
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Форма входа



Каталог статей

Главная » Статьи » Внеклассная работа

Тематический вечер «Поэзия за колючей проволокой»

Тематический вечер «Поэзия за колючей проволокой»

Осип Эмильевич (Иосиф Хацкелевич) Мандельштам – живший в России и СССР поэт и эссеист еврейской национальности. Родился 3 (15) января 1891, умер предположительно 27 декабря 1938.

Мандельштам родился в Варшаве (принадлежавшей тогда Российской империи) в состоятельной семье польских евреев. Отец его был перчаточником; мать, музыкантша Флора Вербловская, состояла в родстве с известным литературоведом С. Венгеровым. Вскоре после рождения сына семья переехала в Санкт-Петербург. В 1900 году юный Осип поступил там в престижное Тенишевское училище.

В октябре 1907, пользуясь богатыми средствами родителей, Осип уехал за границу, где провел несколько лет, объездил ряд европейских стран, учился в парижской Сорбонне и в германском гейдельбергском университете. Когда в 1911 материальное положение его семьи ухудшилось, Мандельштам вернулся в Россию и продолжил образование на романо-германском отделении историко-филологического факультета санкт-петербургского университета. В это время он перешел из иудейской религии в методизм (одно из протестантских исповеданий) – говорят, что с целью избавиться от «процентной нормы» при приеме в университет. В Петербурге Осип учился очень неровно и курса не закончил.

В годы революции 1905-1907 Мандельштам симпатизировал крайним левым партиям – социал-демократам и эсерам, увлекался марксизмом. После пребывания за границей (где слушал лекции А. Бергсона и полюбил поэзию Верлена, Бодлера и Вийона) он изменил мировоззрение, увлекся идеалистическим эстетством и одно время посещал в Петербурге собрания Религиозно-философского общества. В поэзии Осип Мандельштам поначалу тяготел к символизму, однако в 1911 он и еще несколько молодых российских авторов (Николай Гумилев, Сергей Городецкий и др.) создали группу «Цех поэтов» и основали новое художественное течение – акмеизм. Их теории были противоположны символистским. Вместо туманной расплывчатости и таинственного мистицизма акмеисты призывали придать поэзии, отчетливость, ясность, наполнить ее реалистическими образами. Мандельштам написал манифест нового движения («Утро акмеизма», 1913, опубликован в 1919). В 1913 он опубликовал свой первый стихотворный сборник «Камень», чье «осязаемое» название соответствовало акмеистским принципам.

По некоторым сведениям, Мандельштам имел любовную связь с Анной Ахматовой, хотя та всю жизнь настаивала, что между ними не было ничего кроме близкой дружбы. В 1910 он был тайно и без взаимности влюблен в грузинскую княжну и светскую львицу Санкт-Петербурга Саломею Андроникову, которой посвятил поэму «Соломинка» (1916). С января по июнь 1916 поэт имел недолгую связь с Мариной Цветаевой.

Во время Первой Мировой войны Мандельштам не был мобилизован в армию из-за «сердечной астении». В эти годы он писал «антимилитаристские» стихи («Дворцовая площадь», «Собирались эллины войною...», «Зверинец»), возлагая вину за кровопролитие на все державы, но особенно на русского царя.

Революцию 1917 поэт приветствовал. Он вновь изменил свое мировоззрение, сблизился с эсерами и большевиками, публиковался в советских газетах, работал в коммунистическом Наркомпросе, ездил по стране, выступая со стихами. В марте 1919 г. он по неизвестной точно причине уехал из Совдепии на юг, жил в Киеве, где познакомился со своей будущей женой Надеждой Яковлевной Хазиной (брак с нею состоялся в 1922). В том же 1919 г. Мандельштам переехал в Крым, где был арестован врангелевской контрразведкой, заподозрившей в нем большевицкого агента. После освобождения он уехал (1920) в независимую Грузию, там тоже попал в тюрьму по политическому обвинению, но был освобожден после заступничества местных поэтов.

При содействии И. Эренбурга осенью 1920 г. Мандельштам вернулся в Советскую Россию, жил в Петрограде, Москве и других городах. В своем отношении к революции Осип Эмильевич пережил немало колебаний: он то считал нужным принять «исторически неизбежный» «скрипучий поворот руля» и одобрял большевицкий «Ренессанс коллектива», то тосковал по ушедшему старому миру. Однако с течением времени разлад между поэтом и советским режимом усиливался.

Стихи 1916-1920, вошли в его второй поэтический сборник «Tristia», изданный в Берлине в 1922. Название «Tristia» («Скорбные элегии») заимствовано у Овидия. Мандельштам пытался выразить такое же настроение трагической иронии, какое выражал Овидий в своих посланиях из дунайской ссылки. «Tristia» – как бы непрерывная элегия на тему расставания с любимыми женщинами, умирающим Санкт-Петербургом, Европой, Крымом, свободой.

В немногочисленных стихах 1921–1925 гг. Мандельштам пророчит гибель старой культуры («христиано-эллинской») и ее носителей, выражая при этом чувство собственного «отщепенства», ненужности, потерянности.

С мая 1925 по октябрь 1930 Осип Эмильевич не писал собственных стихов, занимаясь прозой (сборник автобиографических рассказов «Шум времени», 1923; повесть «Египетская марка», 1927, с критической картиной царствования Николая II). На жизнь он зарабатывал преимущественно переводами (старофранцузский эпос, О. Барбье, Ф. Верфель, Э. Толлер, Важа Пшавела, роман на еврейскую тему – Б. Лекаш «Радан Великолепный»). В 1925–26 гг. поэт пробовал писать для детей.

Осип Эмильевич не прекращал попыток встроиться в советскую систему, «с веком вековать». Его работа в большевицкой печати («Московский комсомолец») не была особенно удачной, однако Мандельштам имел влиятельных покровителей среди кремлевской верхушки. К их числу относился, прежде всего, Бухарин, который «опекал» поэта-еврея до самой ссылки в 1934 (требуя в то же время «хорошенького залпа» по русской национальной «есенинщине»). В 1928 Бухарин помог издать последний прижизненный сборник Мандельштама «Стихотворения». Но «правую» группу Бухарина вскоре стали оттеснять с политической авансцены сторонники Сталина. Близкая к Сталину критика провозгласила новый сборник Мандельштама анахронизмом в поэзии. В 1928 г. критики Аркадий Горнфельд и Давид Заславский обвинили Осипа Эмильевича в плагиате. Дело дошло до судебного разбирательства. Эти события описаны в «Четвертой прозе» Мандельштама, (1930, опубликована лишь в 1966 на Западе). «Я настаиваю на том, что писательство в том виде, как оно сложилось в Европе и в особенности в России, несовместимо с почетным званием иудея, которым я горжусь. Моя кровь, отягощенная наследством овцеводов, патриархов и царей, бунтует против вороватой цыганщины писательского племени», – пишет он здесь.

Бухарин помог Мандельштаму выхлопотать командировку в Армению и Грузию. Поэт совершил большую поездку по Кавказу (1930-1931), написав по ее итогам очерки «Поездка в Армению». Они также не понравились официальным идеологам. Публикация очерков Мандельштама в журнале «Звезда» стоила должности редактору отдела Ц. Вольпе.

В перипетиях своей жизни Осип Эмильевич видел «типичную судьбу поэта в России». После поездки на Кавказ он возобновил поэтическое творчество, чему сильно способствовало знакомство в Ереване с биологом Борисом Кузиным. Цикл стихотворений Мандельштама «Армения» был частично напечатан в журнале «Новый мир» (1931). Он изучил итальянский язык, переводил Петрарку, а в эссе «Разговор с Данте» (1933, издано в 1967) изложил свои взгляды на суть поэзии.

И после женитьбы на Надежде Хазиной Мандельштам продолжал увлекаться другими женщинами, иногда очень серьезно. Брак Осипа Эмильевича несколько раз едва не рушился – в частности, из-за его связи с Ольгой Ваксель в 1924-25 и Марией Петровых в 1933-34.

Поэт все более разочаровывался в коммунизме, на службе которого сам же ранее добровольно состоял. В начале 1930-х гг. он написал ряд лирических стихотворений с оппозиционно-политической окраской: «Ленинград» («Я вернулся в мой город, знакомый до слез...»), «Ламарк», «Мы с тобой на кухне посидим», «За гремучую доблесть грядущих веков», «Квартира тиха, как бумага», «Холодная весна. Голодный Старый Крым» (о голоде 1932-33).  Осип Эмильевич был склонен возлагать вину за торжество большевизма на русский народ. В ноябре 1933 г. он написал резкую антисталинскую эпиграмму «Кремлевский горец» и не раз читал ее в своем окружении. Близкий друг Мандельштама, Борис Пастернак, назвал это стихотворение актом самоубийства.

Вскоре на Осипа Эмильевича был сделан донос. В ночь с 13 на 14 мая 1934 года его арестовали и сослали в Чердынь (Пермский край). С ним туда поехала и жена Надежда. Говорят, что Сталин приказал «изолировать», но пока «сохранить» Мандельштама. В Чердыни поэт совершил неудачную попытку самоубийства, выбросившись из окна. Вскоре, при содействии Бухарина, ему позволили самому выбрать место своей ссылки. Осип Эмильевич и его жена выбрали Воронеж.

В этом городе он и Надежда жили бедно. Мандельштама в Воронеже посещали друзья (в том числе Анна Ахматова). Написанный там цикл стихотворений («Воронежские тетради») считается вершиной творчества поэта. Опасаясь, что все записи стихов мужа могут быть уничтожены, Надежда прятала их и учила наизусть. Позднее, в годы смягчения коммунистического режима (1960-е и 1970-е) она активно содействовала подпольному переизданию произведений погибшего супруга.

Стараясь улучшить отношения со Сталиным, поэт написал в Воронеже несколько хвалебных стихотворений в его честь. В этих опусах налицо вымученное низкопоклонство, однако в самом известном из них, «Оде Сталину», между заискивающих строк проглядывает и скрытая трагически-издевательская сатира.

В мае 1937 срок ссылки окончился, и Мандельштам с женой вернулись в Москву. В начале марта 1938 года они приехали в подмосковную профсоюзную здравницу Саматиха. Там поэт был арестован вторично в ночь с 1 на 2 мая 1938 года. Последовал приговор: пять лет исправительно-трудовых лагерей за «контрреволюционную деятельность».

По не вполне подтвержденным данным, Мандельштам умер 27 декабря 1938 от тифа в пересыльном лагере под Владивостоком. Его тело вместе с другими усопшими лежало непогребенным до самой весны, когда весь «зимний штабель» был захоронен в одной братской могиле.

Стихотворения О. Мандельштама

 

«Мы живем под собою не чуя страны,...»

Мы живем под собою не чуя страны,

Наши речи за десять шагов не слышны,

А где хватит на полразговорца, -

Там помянут кремлевского горца.

Его толстые пальцы, как черви, жирны,

И слова, как пудовые гири, верны,

Тараканьи смеются усища,

И сияют его голенища.

А вокруг его сброд толстокожих вождей,

Он играет услугами полулюдей.

Как подковы кует за указом указ -

Кому в лоб, кому в бровь, кому в пах, кому в глаз.

Что ни казнь у него, то малина

И широкая грудь осетина.

 

«Как люб мне натугой живущий...»

Как люб мне натугой живущий,

Столетьем считающий год,

Рожающий, спящий, орущий,

К земле пригвожденный народ.

Твое пограничное ухо -

Все звуки ему хороши -       

Желтуха, желтуха, желтуха

В проклятой горчичной глуши.

 

«Помоги, Господь, эту ночь прожить...»

Помоги, Господь, эту ночь прожить,

Я за жизнь боюсь, за твою рабу...

В Петербурге жить - словно спать в гробу.

 

«Сохрани мою речь навсегда за привкус несчастья и дыма...»

Сохрани мою речь навсегда за привкус несчастья и дыма,

За смолу кругового терпенья, за совестный деготь труда...

Как вода в новгородских колодцах должна быть черна и сладима,

Чтобы в ней к рождеству отразилась семью плавниками звезда.

И за это, отец мой, мой друг и помощник мой грубый,

Я - непризнанный брат, отщепенец в народной семье - 

Обещаю построить такие дремучие срубы,

Чтобы в них татарва опускала князей на бадье.

Лишь бы только любили меня эти мерзлые плахи,

Как, нацелясь на смерть, городки зашибают в саду, -

Я за это всю жизнь прохожу хоть в железной рубахе

И для казни петровской в лесах топорище найду.

«Жизнь упала, как зарница...»

Жизнь упала, как зарница,
Как в стакан воды - ресница.
Изолгавшись на корню,
Никого я не виню.
Хочешь яблока ночного,
Сбитню свежего, крутого,
Хочешь, валенки сниму,
Как пушинку подниму.
Ангел в светлой паутине
В золотой стоит овчине,
Свет фонарного луча -
До высокого плеча.
Разве кошка, встрепенувшись,
Черным зайцем обернувшись,
Вдруг простегивает путь,
Исчезая где-нибудь.
Как дрожала губ малина,
Как поила чаем сына,
Говорила наугад,
Ни к чему и невпопад.

 

Как нечаянно запнулась,
Изолгалась, улыбнулась -
Так, что вспыхнули черты
Неуклюжей красоты.
___

 

Есть за куколем дворцовым
И за кипенем садовым
Заресничная страна,-
Там ты будешь мне жена.
Bыбрав валенки сухие
И тулупы золотые,
Взявшись за руки, вдвоем,
Той же улицей пойдем,
Без оглядки, без помехи
На сияющие вехи -
От зари и до зари
Налитые фонари.

 

Категория: Внеклассная работа | Добавил: ninalyovina (02.12.2015)
Просмотров: 565 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Поиск
Прогноз погоды

МБОУ "Фатневская СОШ" © 2020